И снова единственной связью с нормальным миром оставался нательный крестик, который тянул тело Сварога куда-то в сторону. Оставалось лишь понять, в какую именно сторону крестик его тянет — в пространстве, где не было не то что сторон света, но и вообще понятия верха и низа, не говоря уж о понятиях «правое» и "левое".

О, наконец-то что-то знакомое! Где-то справа, совсем рядом, снова послышался отчетливый, почти собачий скулеж, жалобный, полный боли, страдания и бессилия — как будто надежно привязанного пса молотят со всей дури палкой. И тут же слева, над самым ухом, раздался звук, который нельзя было интерпретировать иначе, как финал простой констатации факта: "…значит, опять нарушение". Причем констатации, снова произнесенной (если можно так выразиться) сухо, непреклонно и совершенно равнодушно.

— …таким образом, перед нами снова нарушение.

Снова, как и в первый раз это был даже не звук — в привычном понимании слова. И даже не звукосочетание…

Невозможно объяснить.

Скулеж немедля сделался еще более жалостливым и виноватым. И рядом со Сварогом заворочалось нечто пришибленное, трусливое.

— И не просто нарушение, — бесстрастно сказал Голос из ниоткуда, — а преступление. Саботаж. Предательство.

"Хм. У меня часом не день Сурка? — сам себе сказал Сварог. — Или эта, как его петля времени?"

— Преступление! Нелояльность! Некомпетентность! — наперебой и на разные лады заверещали другие Голоса. На этот раз Сварог прекрасно все понял, хотя и не смог бы объяснить — как. И не Голоса это были, а так…, голосочки.

Интересно, о ком это они? Неужели опять о Мар-Кифае?