Пинали ногами, стараясь, кто круче,

Потом зашвырнули в навозную кучу.

Меня ж потаскали за волосы вдосталь,

Спасибо, в навоз хоть меня не швырнули…

А ты где скрывался, где прятался, сын мой?!

0, бедный отец твой! Ведь если у мертвых

Есть жизнь на том свете, то как же он взвоет

От смертной обиды за сына такого!..

Да чтоб оно кровью дурной обернулось,

Все то, чем вскормила тебя я напрасно!..»

Хасана послушал, потом отвечал ей:

«Ну, хватит, не надо, довольно проклятий!

И кровью дурною, и гноем кровавым

Твое молоко мне уже отрыгнулось…

Я знаю, как трудно пришлось тебе в жизни,

Одна, без отца, ты меня поднимала,

Терпела обиды от подлых Мулдарта.

0б этом я помню, забыть не пытался,

Но долг свой исполнить хотел я не сразу,

А после того лишь, когда в свое время

Тебя схороню я и горько оплачу.

Не мог я оставить тебя в этом мире

Одну без присмотра, сыновней защиты

Влачить через силу убогую старость.

Вот так полагал я, но Бог по-другому

Решил наше дело… Восславим же Бога!

С утра я собрался, пошел на охоту,

Но вместо оленей набрел на Мулдарта…

Все девять убиты, лежат на поляне,

Взберись-ка повыше, сама их увидишь!..»

Вскочила Госама, на сына не глядя,

На скальный уступ, словно птица, взлетела.

Туман уж поднялся, и солнце сияло,

Госама ладонью глаза заслонила,

Окинула взглядом лесную поляну,

Врагов сосчитала Афхардты Госама,

И радостью очи ее засветились:

«Отмщен Соламан!.. Упокойся же с миром!

Убийца убит твой со всем своим родом!

Твой сын отомстил им, и в райские кущи

Душе твоей светлой открыта дорога!..»

Вернулась Госама. Отмщенье свершилось!

Ей больше не будет ночами являться