Когда остолбеневший Арталетов пришел в себя, кружка его визави почти опустела, да и собственная тоже.
– Не может быть!!!
Дорофеев только молча пожал плечами, всем своим видом говоря: «За что купил – за то и продаю».
– А можно мне… ну это… переместиться?..
Еще одно пожатие плечами, неопределенный жест в пространство…
– Если желаешь…
– Но, наверное, это безумно дорого… – одернул себя Георгий, вовремя спохватившись. – Энергия там и все прочее…
– Кто тебе сказал? – изумился Дорофеев, подозрительно сощурившись.
– Ну… фантастика. Герберт Уэллс, Бредбери, Булычев…
На этот раз высказывался Сергей гораздо дольше и не в пример эмоциональнее и к тому же кроме рук привлекал к объяснению кое-что другое…
– А куда бы ты хотел? – спросил он друга, несколько оглушенного и узнавшего много нового из области ненормативной лексики, которой его визави владел просто виртуозно.
– А… Это… Возможно только путешествие в то же место, где находится машина? То есть в Россию? – уточнил Арталетов, борясь с охватившей его внезапной слабостью.
– Почему? Ты же отличником в школе был. Помнишь, у старика Эйнштейна: «Пространство и время едины и неразделимы…»?
– Значит, можно куда пожелаешь?
– Хоть на Северный полюс, – заверил Дорофеев на полном серьезе. – Но не рекомендую. Холодно, знаешь…
– И в любую эпоху?
– Хоть до момента образования Земли. Но – опять же – приятного мало.
Георгий осушил свою кружку и торжественно заявил:
– Тогда я хочу в Париж конца шестнадцатого века!
– Шевалье д'Арталетт? – понимающе подмигнул Серый.
3
Легко в ученье – тяжело в походе,
тяжело в ученье – легко в походе!