
— Пустое…
— Оружие!!!
Что-то ударило мне в спину, отправляя наземь, потемнело в глазах — но сознания я не потерял. Упав лицом вперед на мраморные ступени посольства, я разбил все лицо, кажется, лишился пары зубов, рот стремительно наполнялся чем-то горячим и соленым. Надо мной загремел автомат, стрелял кто-то из гвардейцев. Что-то тяжелое, свинцово тяжелое тянуло меня в бездну, в спасительную черноту небытия, где нет ни боли, ни предательства, ни измены — и я как мог этому сопротивлялся. Но недолго…
29 июля 2002 года
Тегеран. Площадь
Шах мат. Король мертв.
Есть нечто странное в любой диктатуре восточного типа. В них, в отличие от диктатур западного типа власть предельно персонифицирована. Если в западных странах любая власть, в том числе и диктаторская зиждется на какой-то идее, идее общественного мироустройства, привлекательной для значительного (не всегда большинства) количества людей — то восточная диктатура всегда предельно персонифицирована, это власть одного конкретного человека. На Востоке власть — это всегда власть конкретного человека, и служба — это служба всегда конкретному человеку. Поэтому, кстати — власть на Востоке передается с большими проблемами и часто с кровью, даже если речь идет о передаче по родственной линии, заранее оговоренному и находящемуся в полном праве наследнику. Пока диктатор жив — империя его жива и сильна, но стоит диктатору погибнуть — все рушится как карточный домик, все меняется стремительно и с кровью. Более устойчивые при жизни диктатора — в отличие от западных империй здесь не надо согласовывать интересы перед тем, как что-то сделать, речь идет всего лишь про интересы одного лица — после его гибели, причем гибели публичной и жестокой, власть рушится в одно мгновение. Для разрушения всей властной пирамиды в восточной стране достаточно всего лишь, чтобы кто-то показал, что король-то — голый, что он не наместник Аллаха на земле, что он такой же человек как и все. Смертный человек
