Когда произошел взрыв — он подумал что произошел взрыв — его танк уже миновал трибуну, где находился шахиншах, не говоря уж о трибуне с наследником и иными официальными лицами. Он повернулся как раз для того, чтобы увидеть — «нулевая» трибуна почти вся, кроме первого уровня была затянута облаком грязно-бурого цвета. Сначала он подумал, что произошел взрыв, что на трибуне было заложено взрывное устройство — но потом он увидел танк с пушкой, направленной в сторону трибуны — и сразу все понял.

Он нырнул в башню как раз в тот момент, когда танк-убийца открыл огонь по трибуне из крупнокалиберного пулемета.

— Остановить машину! — заорал он.

— Нет! — крикнул офицер САВАК — нельзя!

Офицер САВАК был на десять лет младше подполковника и родом он был из Захедана, из самой что ни на есть глуши. Это тоже была иезуитски хитрая политика шахиншаха — офицеров САВАК набирали из нищих семей, из самых глухих окраинных провинций, что давало самые разные положительные для режима эффекты. Выросшие в нищете персидского захолустья, они попадали в крупные города, где они никого и ничего не знали и всего боялись. В их городах на улицах еще были ослы — а в Тегеране было самое настоящее, построенное русскими инженерами метро

Обучение офицера САВАК состояло из двух частей. Первый — Академия, где преподавали, в том числе и русские (для контроля кому и что преподают), обучавшие студентов самой обычной полицейской работе. А вот потом новобранцев для завершения учебы зачисляли в учебные подразделения, и вот там-то офицеры САВАК учили новобранцев совсем другому. Что Тегеран и другие столичные города продались, и что они против шахиншаха, и что только шахиншах защищает единство Персии.