— Володька, ты смотри, на бабочку там не наступи, — сказала первая красавица института, смешливая аспирантка Олеся Дубовяк, проверявшая подгонку комбинезонов и работу встроенных систем, — а то изменишь прошлое и будет как у Брэдбери.

— Невозможно, — авторитетно сказал Хоукинс. — Прошлое не изменить, оно уже было.

Владимир согласно кивнул, но Олеся покачала головой:

— Нечего-нечего успокаивать. Вот наступишь, вернешься, а я — негритянка!

Она звонко расхохоталась и, чмокнув на прощание оторопевшего Барятинского в щеку, умчалась на доклад к начальству.

Экипаж хронокапсулы занял свои места. В горле как-то сразу пересохло: захотелось глотнуть обжигающе-ледяной «кока-колы», которой торговал автомат в холле. Да поздно. «Теперь уж только, когда вернусь», — подумал Владимир. Оба исследователя отрапортовали о своей готовности, о выполнении всех предстартовых манипуляций и о нормальной работе всех систем. Академик Каспарянц и руководитель американских «товарищей», профессор Хольт Блаз, дали отсчет. При слове «ноль» в ушах возник тонкий писк, и последнее, что услышал в реальном мире Барятинский, были слова Каспарянца: «Временные флуктуации выше нормы» и ответ Блаза: «Это нитшего, они не увлекут за собой слишком большой массы».

Владимир невольно вздрогнул, вспомнив мрачный рассказ Рэя Брэдбери «И грянул гром». Все-таки хотелось бы вернуться в свой родной мир, увидеть его еще раз.

Потом настала тишина…

ЗАВЯЗЬ ПЕРВАЯ

14.00. Прохоровка. 10.07.1943.