— Кто говорит?

— Гвардии подполковник Первушин. 64-й гвардейский танковый полк.

— Сколько у тебя коробок осталось, Первушин?

— А с кем я говорю?

— «Тайга». Рубанюк.

— У меня полный штат. Тридцать восемь танков, шестнадцать САУ, двадцать… легких танков и шестьдесят пять… броневиков. Есть еще зенитные счетверенные, — Первушин не мог найти аналогию ЗСУ «Шилка» и умолк.

— Богато, — на том конце раздался короткий смешок. — Вот что, Первушин: немцы атакуют нас со стороны реки, мосты строят для своих тяжелых танков. Надо им помешать.

— Понял вас. Постараемся.

— Ты не постарайся, а сделай. Приказываю: выйти к берегу Псела, занять оборону и не допустить переправу танковых соединений противника. Повторите!

— Приказано выйти к берегу Псела, занять оборону… «Тайга», разрешите занять оборону по западному берегу…

— Ну, Первушин, действуй. За Родину!

— За Родину!

Подполковник отпустил тангету и вернул радисту гарнитуру. Посмотрел на трофейную карту, сплюнул в сторону расстрелянных немецких языков:

— Командиры батальонов, отдельных рот и артдивизиона — ко мне…

04.00. Прохоровка. Псел. 11.07.1943.

Майор Венцель наблюдал за тем, как саперы ловко и сноровисто укрепляют понтонный мост. Невольно он залюбовался ловкими движениями своих подчиненных, когда в воздухе раздался хорошо знакомый шелест, а через мгновение вверх взвился огненный столб взрыва. Снаряд угодил точно в центр моста, и вверх, вместе с илом и огнем, взлетели обломки понтонов и тела работающих солдат. А потом начался ад… Из утреннего тумана почти беззвучно появились широкие тела танков неизвестной конструкции, которые врезались прямо в ряды пехоты, скопившейся в ожидании переправы. На их бортах весело заплясали огоньки выстрелов, огненные струи трассеров потянулись к опешившим в первые мгновения солдатам.