Эту холодность снова могло бы растопить появление на свет мальчика. Но судьбе угодно было осчастливить царскую семью еще одной дочерью. Правда, такой, о которой ее старший брат, тогда уже император Александр, впоследствии скажет:

— Если бы Като родилась мужчиной, я бы передал ей трон хоть завтра, нимало не беспокоясь при этом о судьбе России. Эта женщина была рождена для короны…

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается, — отставила Екатерина пустую чашку. — Ты пока ступай, Мари, а после ужина придешь мне почитаешь. Барон Гримм новую книгу прислал, английскую. Пишет, что о какой-то новой методе воспитания. Посмотрим…

Мария склонилась в реверансе и бесшумно выскользнула из комнаты. А Екатерина перешла в кабинет, дописать, наконец, начатое еще днем письмо. Оставлять дела незавершенными она терпеть не могла.

«К сожалению, какое бы имя ни получали мои внучки при крещении, все будут плохо выданы замуж, потому что ничего не может быть несчастнее русской великой княжны. Они не сумеют ни к чему примениться, все им будет казаться мелким… Конечно, у них будут искатели, но это приведет к бесконечным недоразумениям… При всем том может случиться, что женихов не оберешься».

Прекрасно зная российскую историю, Екатерина недаром заранее беспокоилась о будущем цесаревен. По допетровскому обычаю царские дочери были обречены на вечное девство и монашеский клобук. Петр искал женихов для двух своей дочерей за границей, но не слишком в том преуспел: старшая дочь, Анна, ставшая супругой герцога Голштинского, умерла вскоре после родов, Елизавета так и осталась без супруга. Никаких особых династических выгод, кроме череды государственных переворотов в самой России, эти браки не принесли.