— Сочту за честь, ваше величество, — склонилась в низком реверансе ее невестка.

— Но прежде я должна принять свои капли. Вас не затруднит подать мне их с того столика?

Через мгновение Мария Федоровна протянула императрице небольшой пузырек темного стекла и даже помогла накапать лекарство в стакан с водой. Императрица, всегда обладавшая железным здоровьем, ненавидела лечиться, но годы брали свое. Она осушила стакан двумя глотками и протянула его невестке.

— Вы очень любезны, милая.

— Ах! — воскликнула Мария Федоровна. — Какая я неуклюжая!

Тонкий стакан выскользнул у нее из рук и разбился на мельчайшие осколки…

Два дня спустя курьер из Санкт-Петербурга привез в Гатчину срочное послание великому князю Павлу Петровичу. Вскрыв пакет, Павел быстро пробежал глазами письмо и застыл, словно разом утратил способность говорить и двигаться. Потом, очнувшись, схватил с письменного стола бронзовый колокольчик и яростно затряс им.

— Великую княгиню ко мне. Быстро! — сипло заорал он вбежавшей перепуганной прислуге. — Лошадей закладывать! Быстро! Поворачивайтесь, черт вас дери!

Мария Федоровна прибежала сама, услышав крик мужа.

— Что, Паульхен, что?! Манифест?

— Императрица при смерти, — уже тише ответил Павел, и в глазах его вспыхнули какие-то дьявольские огоньки. — Мы едем в Зимний. Немедленно!

— Что с ее величеством? — затаив дыхание спросила Мария Федоровна.

— Откуда я знаю?! Она без памяти. Пишут, похоже на удар.

Мария Федоровна истово перекрестилась.

— Молиться будете потом, мадам, — снова заорал Павел. — Дорога каждая минута, пока кто-нибудь не добрался до ее бумаг. Да собирайтесь же!

— А дети?

— Вы спятили, сударыня? Великим княжнам пока ни слова. А Александр и Константин уже в Зимнем…

Екатерина скончалась к вечеру того же дня, так и не придя в сознание. «Апоплексический удар», - объявили врачи без особой уверенности в голосе. Они применяли все известные им средства, чтобы хоть как-то облегчить положение умирающей, но все было бесполезно.