— Просто… Самые простые вещи как раз и бывают самыми сложными, поверьте моему опыту.

— Ваш опыт внушает уважение, но все решает сама жизнь. Как показывает мой опыт, она часто бывает непредсказуемой именно в простых вещах и мелочах.

— Посмотрим.

— Посмотрим.»

«Любезный друг, князь Григорий Александрович! Вчерашний день Великая княгиня родила дочь, которой дано мое имя, следовательно, она — Екатерина; мать и дочь теперь здоровы, а вчера материна жизнь была два часа с половиною на весьма тонкой нитке; видя крайность, я решилась приказать акушеру спасти жизнь ей, за что теперь мне и муж, и жена много благодарны…»

Императрица оторвалась от письма Светлейшему князю Григорию Потемкину и глубоко вздохнула. Как будто это было совсем недавно: ее собственные последние роды, поздние, не слишком желанные, окутанные глубокой тайной. Тогда новорожденную тоже назвали Екатериной. Теперь ей уже тринадцать лет, и она мало интересует свою августейшую мать: девочка носила фамилию Темкина и воспитывалась далеко от дворца.

И все-таки тонкие губы императрицы тронула чуть грустная улыбка. Незаконнорожденная в глазах всего света, дочь на самом деле родилась от тайного брака с Григорием Потемкиным, которого Екатерина любила до беспамятства, искренне считая последней страстью своей жизни. Все тогда смешалось в один сложный клубок: пугачевский бунт, неожиданная, то ли самозваная, то ли подлинная, дочь покойной императрицы Елизаветы, объявившая себя претенденткой на трон, долгожданная беременность первой супруги Павла, Великой княгини Натальи Алексеевны…

Все вынесла: рядом был Григорий Потемкин, Гришенька, надежда и опора, венчанный муж и прирожденный государственный деятель. Пугачева казнили, самозваная княжна Тараканова умерла от чахотки в заточении, а невестка Наталия через полгода скончалась в родах, произведя на свет мертвого младенца.