адвокат Ходорковского Юрий Маркович Шмидт, который при первых же звуках атомной тревоги, выбегая из автомобиля, успел прихватить с собой самое ценное — 15 томов материалов следственного дела ЮКОСа (собственно, его и прогнали с Кропоткинской из-за того, что Шмидт все дни после Катастрофы-Катаклизма неустанно доказывал окружающим невиновность своего подзащитного и разоблачал полный произвол басманного правосудия, чем довел, в конце концов, двух людей до самоубийства; впрочем, известный адвокат не пал духом и пошел искать правды в другом месте, постепенно добравшись до Тимирязевской), а также президент Общественного благотворительного фонда «Холокост» Алла Ефремовна Гербер, которая все дни после Катастрофы-Катаклизма аккуратно проводила мониторинг антисемитских акций в московском метрополитене, записывая всю информацию в объемную амбарную книгу, и была вынуждена вместе с накопленным материалом покинуть станцию Новокузнецкая после захвата ее организованной преступностью (Новокузнецкая ОПГ отличалось изощренным антисемитизмом, и в ее руководстве почти не было евреев).

Попытка Новодворской с новыми силами организовать на Тимирязевской легальную демократическую оппозицию уже сформировавшейся власти не увенчалась успехом (впоследствии Новодворская утверждала, что именно отсутствие легальной демократической оппозиции привело к нашествию крыс и гибели станции). А когда Новодворская выдвинула требование смонтировать радиопередатчик, выйти на поверхность и установить связь со структурами Североатлантического Договора, чтобы силы быстрого реагирования НАТО добрались до Москвы и оказали помощь, а также организовать всенародное покаяние по поводу российской агрессии в отношении Грузии летом 2008 и Катыни-2 весной 2010 года, передав сообщение об этом в Тбилисское и Варшавское метро, ее хотели, без лишних слов, пристрелить. Новодворская хладнокровно ответила на это: «Они получат труп!» Поскольку в то время процедура утилизации человеческих останков еще не была, как следует, разработана, угрозы в адрес видного представителя демократического движения России так и остались неосуществленными. Толку же от Новодворской не было никакого, и даже учить детей она не смогла после дружного протеста всех родителей.