Имя Руси, Русских не было, притом, для Византийцев одним из тех унаследованных от классической древности терминов, которые были обязательны для порядочного писателя, и которые, несмотря на свое первоначальное этнографическое значение, продолжали в течение веков прикладываться к известной стране, несмотря на многократную смену населения. Оно означало больше народ, чем страну, а теперь, в XI веке — народ очень хорошо известный. Не тот, кто пришел с севера, из страны, называемой Русью, был Русский, а тот, кто принадлежал к этому известному народу, и говорил известным языком. Но положим, что Византийцы имели какие-нибудь причины называть в XI веке Скандинавов Русскими. Остается все-таки вопрос, почему современный армянский свидетель говорит, что 6000 Русских — народ Рузов, крестившийся в 988 году. Остается вопрос, почему Адемар, описывающий современные ему события — на основании известий, полученных, вероятно, от самых участников в южно-итальянских битвах, — употребляет выражение «gens Russorum», племя или народ Русский. Разве он мог не знать настоящего имени Датчан, Шведов и Норвежцев во времена Канута и святого Олафа?

Мы предоставляем норманистам доказывать, что в 988 году в Киеве крестилась Русь скандинавская, а не славянская, и что эта Русь в XI столетии была большой народ, хорошо известный и на Западе, и на Востоке, но после как-то затерявшийся. Нас можно упрекнуть в том, что мы ставим вопросы там, где нет никакого вопроса. Скажут, что в [210] настоящее время никто не думает утверждать, будто в ХI веке под Русью и Русскими разумелись скандинавские Норманны, и что опровергать такое мнение значит воевать с призраками.

Но если Русские, Русь, ῾Ρῶς, Тавроскифы в XI веке суть православные славянские люди, то и Варанги ХI века были такие же православные