– О-о-о… – Коп нагнулся, пытаясь собрать разлетевшиеся доллары, но не удержал равновесия и ткнулся лицом в пол.

Мешочники, оценив комичность ситуации, расхохотались в голос, топая ногами от удовольствия.

Коп покраснел от стыда, набычился, напрягся. Собрав всю свою волю в кулак, он слегка приподнялся и, уперевшись в пол двумя по-прежнему широко расставленными ногами и лбом, стал собирать деньги, вертя глазами во все стороны. Оба глаза его ходили свободно, независимо друг от друга, как у новорожденного, рыская при этом по всем направлениям – вверх-вниз, вправо-влево, – но и значительно вылезая из глазниц, рождая у наблюдающих подозрение, что вместо глазных яблок у этого копа белоснежные глазные огурцы, подернутые слегка розоватой паутинкой напряжения. Житейский опыт и необычная анатомия глаз обеспечивали копу обзор не меньше двухсот семидесяти градусов по азимуту. Наконец, он собрал все купюры.

По толпе ожидающих вылета прокатился восхищенный шумок:

– Полицейския академия!

– Вест Пойнт!

– Чему ж их только не учат!

– А ведь не молодой уже… Циркач!

– Поди, за шестьдесят уж крепко!

– Не может быть!

– Почему? На госслужбе же сейчас с семидесяти пяти только на пенсию отпускают!

– Я знаю.

Сложив деньги в пачку, коп ловко оттолкнулся от пола головой и встал. Сведя ноги на ширину плеч, полицейский окинул зал орлиным взором победителя. И вовремя – в ту же минуту входные двери распахнулись, впуская двух смуглых рослых пассажиров, принадлежащих, безусловно, к высшей категории обитателей переднего салона – бизнес-класса.

– Ого!

– Смотри, какие смуглые!

– Таких на откидное-боковое в самолете не посадишь! VIP!