— Заставить людей, живущих в Средние века, принять твою систему ценностей? — уточнил Басов. — Ты ведь хочешь построить для них общество, идеальное с твоей точки зрения. То есть с точки зрения московского интеллигента начала двадцать первого века.

— А я согласен с Сергеем, — вдруг объявил Крапивин, — С такими возможностями и знаниями мы просто не имеем морального права не вмешаться в со бытия. Я думаю, что нам надо немедленно отправиться в Петербург и приступить к активным действиям.

— Да, в Петербург, — подтвердил Чигирев. — В столице будет легче повлиять на ход истории.

— Воля ваша, — развел руками Басов. — Исправляйте, спасайте. Меня только в это дело не втягивайте.

— Разве вы не хотите поменять историю? — удивился Янек.

— Не хочу, — покачал головой Басов.

— Но почему? — искренне удивился Янек. — Мы ведь хотим добра всем людям.

— И что ты будешь делать сейчас, в двенадцатом году? — поинтересовался Басов.

— Я буду бороться с коммунистами, — объявил юноша. — Я помогу Польше обрести независимость. Я поддержу Пилсудского и помогу ему добиться успеха во всех его начинаниях.

— Погоди! — воскликнул Чигирев. — Так резко Польшу отделять нельзя. Это дестабилизирует Россию. Я думаю, что если нам удастся предотвратить революцию, то для Польши стоит ограничиться предоставлением особых прав, как для княжества Финского.

— А что мне Россия? — фыркнул Янек. — Я за Польшу стою, за ее независимость.

— Но неужели тебе не хочется помочь и России? — воскликнул Чигирев-старший.

— Хотелось бы, — ответил Янек, — но, чтобы жить иначе, русским надо перестать быть рабами. А пока они будут избирать то одного сатрапа, то другого, им ничего не поможет. И пока не займутся устройством собственной страны, они всегда будут пытаться поработить Польшу. Так что если у них будет смута, нам это только на руку.