— Вот видите — еще Павел Первый! — воскликнул Ленин. — А знаете, почему это ему не удалось?

Никто не знал, но Ленин не стал томить с ответом.

— Потому что Павел Первый не был большевиком!

— В целях секретности ваш корпус расформировывается и весь личный состав будет числиться среди пропавших без вести. Отныне вы будете называться так: Первый особый революционный кавалерийский корпус, — сообщил Троцкий, сделав ударение на слове “особый”.

— Имени Ленина, — прибавил Лапиньш.

— Что? — Ленин остановился.

— Владимир Ильич, братки просят, — улыбаясь, объяснил Шведов.

Взволнованный Брускин часто кивал, подтверждая.

— С вашим именем на нашем знамени мы скорее освопотим Интию, — объяснил Лапиньш.

— Нет, нет и нет! — горячо воскликнул Ленин. — Не к лицу пролетарскому вождю устраивать себе при жизни кумирню!

— Это особый случай, Владимир Ильич, — сказал Троцкий.

— Я тоже так думаю, — присоединился Сталин.

Ленин молчал. Брускин улыбнулся.

— В конце концов, Владимир Ильич, наш корпус теперь секретный, и об этом никто не узнает.

Ленин рассмеялся.

— Ну хорошо, уговорили. Но вернемся к делу. — Ленин вновь заходил взад-вперед.

— В целях секретности предлагаю взять с каждого бойца подписку о неразглашении тайны — пожизненно. — Сталин стал раскуривать трубку.

— Молодец, Коба! О победах революции должны знать все, о поражениях — никто! — воскликнул Ленин. — Но мы верим в вашу победу! Когда вы начнете в Индии, Тухачевский закончит в Польше. И мы сразу направим его армию к вам. Надо будет продержаться совсем немного. — Он вдруг улыбнулся улыбкой простой и теплой. — Ну вот и все. Вопросы есть, товарищи?

— Нет, — ответил Лапиньш.

— Нет, — ответил Шведов.

— Есть, — сказал Брускин и поднялся. — Есть у нас в корпусе командир эскадрона товарищ Новиков...