— He had a dog. Black dog

Шурка кивнул...

... — “И есть тут Индийская страна, и люди все нагие: голова не покрыта, груди голы, волосы в одну косу плетены. Все ходят брюхаты, детей родят каждый год, и детей у них много. Мужи и жены все нагие и все черные. В Индийской земле гости останавливаются на подворьях, и кушанья для них варят государыни и спят с гостями...”

Государев-внук замолк вдруг и покраснел как маков цвет. Слушающим же, наоборот, понравилось, зашумели кавалеристы, загоготали, хлопая друг друга по плечам. Новиков крутил усы и посматривал на Наталью. Она же продолжала вышивать, делая вид, что ничегошеньки не слышит. Брускин кинул на нее смущенный взгляд и нахмурился.

— Тише, товарищи! — потребовал он строго. — Не забывайте, что писал это человек темный, отсталый, несознательный! И когда писал — пятьсот лет назад!..

...Подросток-индиец остановился у небольшого отверстия в скале и указал на него пальцем:

— Here.

— Хи ливд хиа? — спросил Шурка недоверчиво.

— Yes

Шурка двинулся к отверстию, но индиец преградил путь.

— Watch

— Ах да, извини, сорри. Плиз... — смутился Шурка, торопливо снял с руки и отдал свои часы...

...Кавалеристы слушали в молчании, некоторые даже открыв рот.

— “Есть в том Аянде птица гукук, летает ночью и кричит “кук-кук”, на которую хоромину она сядет, то тот человек умрет; а кто захочет ее убить, тогда у нее изо рта огонь выйдет. Обезьяны живут в лесу, и есть у них князь обезьянский, ходит со своей ратью. И если их кто тронет, тогда они жалуются князю своему и они, напав на город, дворы разрушают и людей побивают”.

— Это что ж, мы с обезьянами там воевать будем? — удивленно и растерянно высказался один из слушателей.

— Не с обезьянами, а с англичанами, голова два уха, — поправил другой.

...Согнувшись, Шурка стоял посреди небольшой пещеры. Напряженно гудел “жучок” в его руке.