— Это не есть револютионный сут. Это есть палакан. Я смотрю на этот конвоир и тумаю: потему у него на сапоках грязь, а у потсутимого — сапоки, как у белоко офитера на палу?
— Да чего тут думать, Казис Янович, все видели, как он его сюда на закорках тащил! — подсказал кто-то.
— Это не есть револютионный сут. Тистиплина катастрофитески патает. Пьянка, траки, маротерство...
— Так сидим же без дела, Казис Янович, скучно!
— Скорей бы на Варшаву!
— Скутьно? — возвысил голос комкор. — Сейтяс стелаю весело. Тля сокранения тистиплины в корпусе претлакаю комантира эскатрона Новикова — расстрелять.
— Ох! — испуганно выдохнула Наталья.
Лапиньш первым поднял руку и повернулся к сидящим напротив красноармейцам. Он смотрел на одного, другого, третьего, и никто не выдерживал взгляда его маленьких прозрачных глаз — все поочередно поднимали руки. Их становилось все больше и больше. Было тихо и страшно. И вдруг кто-то засмеялся. Смех был сдавленный, но веселый. Лапиньш заметался взглядом по залу. А смех становился громче и свободнее.
Смеялся Новиков. Не смеялся уже, хохотал.
— Ты що, Иван? — растерянно спросил его Ведмеденко и улыбнулся.
— Смешно дураку... — прокомментировал кто-то раздраженно.
Но смех штука заразная. Загыгыкал Ведмеденко, закатился Колобков, засмеялись те, кто был за Новикова, а потом и те, кто был против. Глаза Лапиньша стали белыми, рука судорожно ковыряла кобуру.
— Есть еще одно предложение! — вскакивая, звонко выкрикнул комиссар Брускин. — Товарищ Новиков — злостный нарушитель дисциплины, и наказание, которое предлагает Казис Янович, сегодня соответствует тяжести содеянного. И если мы сейчас вынесем этот приговор, то это будет справедливый приговор, потому что наш суд сегодня — самый справедливый суд в мире. У нас заседают не какие-нибудь двенадцать паршивых присяжных, а десятижды двенадцать, присягнувших собственной кровью! Но не сегодня-завтра мировая революция огненным смерчем пронесется по всей планете и принесет с собой новый суд, в котором будут новые миллионы присяжных! И как бы тут не совершить нам ошибку, товарищи...