— Градимир, — вот уж имечко никак не подходящее облику воеводы, какой уж тут хранящий мир, хотя, как там иноземные мудрецы говорили: Хочешь мира, готовься к войне. Если так, то да, имя в самый раз, — зачем ты так-то? Ведь не я к тебе рвался, сам позвал.

— Прости, дружище. Но ведь я тебя для чего позвал? Совета спросить. А ты вещаешь, о том, чего мы не можем или моли бы если… А нам не если. Нам сейчас нужно думать, как быть. Великого князя в битве потеснили, полки в большом расстройстве, отходят, преследуемые гульдами, скорее всего до самой Кукши не остановятся. Где это говорить не надо? Коли ворог оседлает тракт, помрет торговля, а от того убытки приключатся.

— Больно толк от нее великий, коли война случилась.

— Не бухти. Толк есть и ты о том знаешь, чай не одни гульды в мире обретаются, многие хотят торговлю с нами вести, вот только коли Карла засядет на дороге, то ходу купцам к нам не станет. Иноземных торгашей он не тронет, ему со всеми ругаться не след, но и к нам не пустит, что до наших касаемо, мало, что как липку оберет, так еще и в полон утащит. А великому князю сейчас каждая копейка дорога, потому как новую армию собирать нужно.

— Так сколько княжеств на тот тракт нанизано, как бус на нитку, а как они взъярятся на гульдов?

— Пустое. С Гульдией воевать себе дороже, опять же из-за одной торговлишки не станут они в свару лезть, тем паче, что торговцы могут пойти по Северному тракту, дольше, но лучше так, чем убытки терпеть.

— А идти торговому люду через Гульдию, стало быть им тут прибыток.

— В корень зришь.

— Так отчего же Миролюб не отправил нам подмогу?

— И так стрелецкий полк прислал, откуда ему больше-то взять? Сейчас ему дай Бог, хоть удержать то, что имеет, да суметь остановить гульдов у Кукши.

— Все одно, у нас только две тысячи стрельцов, да сотня посадской конницы. А гульды идут двумя полками, да при каждом по роте драгун, в круговую три с лишком тысячи выходит. В открытое поле лучше и не соваться.