Глядя на то, как ловко он ползёт, я отчего-то вспомнил, что всего на пару сотен километров южнее, на Юго-Западном фронте, сейчас воюет мой дед, а также то, что до рождения моего отца ещё целых шесть лет. "А вот интересно, сколько новых, до того не существовавших людей появится из-за наших действий? Окруженцы, встреченные нами в первый день, группа солдат у самолёта, пленные, которых мы выручили, когда зерно тырили. Четыре сотни из лагеря, из которых до сорок пятого дожила бы пара человек, а теперь у многих появился пусть призрачный, но шанс. И было бы смешно встретить деда… Как представлю, я ему: "Сержант госбезопасности Демченко!", а он мне: "Старший лейтенант Демченко!" - вот смеху-то будет! Особенно, если учесть, что меня в честь него назвали…".

Стрельба, начавшаяся в отдалении, была еле слышна даже нам, так что можно с уверенностью сказать, что ближайший к нам немецкий гарнизон не всполошится. Да и длилась она от силы пару минут.

Четверть часа спустя в кустах поднялся один из моих бойцов и замахал руками. Я привстал на колено и жестом показал, что заметил его телодвижения. В ответ он жестами показал, что приближается противник - четыре немца на телегах. Присев (рациями, во избежание ненужных вопросов, в присутствии наших новых союзников мы старались не пользоваться), я связался с Фермером и получил указание пропустить.

- Саш, я, всё-таки их проверю. Может, что новое узнаю.

- Как фельджандарм?

- Так точно!

- Ладно, разрешаю. Только, - в голосе командира была лёгкая неуверенность, - новички твои не проколются?

- Они в сторонке постоят, говорить буду только я.

- Добро. Отбой.

Встав во весь рост, я показал всем засадникам, что атаковать противника мы не будем и скомандовал:

- "Патрульные", на выход!

Из чащи выбрались два бойца, отобранные мною за наиболее европейский вид: словно сошедший с немецкого пропагандистского плаката московский латыш Сморгонис и белокурый зенитчик Женя Монастырский. Москвич, студент и вообще приятный в общении парень, который, после того как его переодели в немецкий мундир и повесили на шею бляху фельджандарма, невесело пошутил: "Вот теперь я настоящий арийско-масонский воин! То-то бы мой дедушка Наум Коган порадовался!"