Когда спрашиваешь себя, почему так мало взято в плен, надо знать, что русских подстрекали комиссары, которые рассказывали им о нашей „бесчеловечности“, которую они почувствуют, оказавшись в нашем плену. Им приказано защищаться до последнего, а если потребуется, даже стреляться! Так и происходит, как, например, под Ковно: русский пленный, через которого немецкие солдаты предлагали русским, находящимся в бункере, сдаться, был застрелен самим комиссаром, который был в том бункере, поскольку он пошел на это посредничество. После личный состав подорвал весь бункер. Таким образом, они считают, что лучше умереть, чем сдаться.

Каждому подразделению придавался комиссар ГПУ, которому подчиняется даже командир. Остается дикая толпа, брошенная руководством. Они первобытные, но воюют упрямо, что также таит в себе опасность и приведет к еще более ожесточенным боям. Французы, бельгийцы и т. д. были умны и прекращали борьбу, когда понимали ее бесперспективность, но русские воюют, трясясь от страха, что что-то случится с их семьями, если они сдадутся в плен, — в любом случае им так безумно продолжали угрожать из Москвы…

28 июня. Твоя К. Ш.»

Фельдфебель Лео Валь считал, что ему и повезло и не повезло одновременно: конечно, мечта детства сбылась, и он — пилот военной авиации. С другой стороны, он не орденоносный герой-истребитель, не сокрушающий врага огнем и сталью пилот бомбардировщика, а просто летчик-наблюдатель, да еще и не командир экипажа. Хотя многие знакомцы Лео по летному училищу, попавшие в истребители или ставшие пилотами грозных «штук», приняв на грудь, частенько говорили ему: «Повезло тебе — собьют не скоро!»

И начальство Лео ценило: не только наградило крестом первого класса, но отправило в этот важный, хоть и безопасный вылет.

А то! Далеко не каждый экипаж достоин сопровождать самого рейхсфюрера Охранных отрядов!

Полет был запланирован как учебно-боевой, только пошедшие в войска новые разведчики-корректировщики следовало как можно быстрее пустить в дело. Новый «Фокке-Вульф»