Чуху это нисколько не удовлетворило. Он сам о столыпинской России мог преподать целый курс.

«Но немцам-то, — по-бычьи упирался он, — зачем это? Почему они разрешили Власову взять имперский флаг?»

«Они же, — твердил Чуха, — не собираются возрождать великую Россию. В их планах превратить нашу страну в колонию».

В ответ власовец понес что-то об искоренении большевизма и о желании жить в великой Германии.

«Ну, большевизм — это понятно, — встрял в разговор Череп. — Им мы по самое горло…»

Я непроизвольно усмехнулся. Ведь Череп родился на закате советской власти и вряд ли помнит что-либо конкретное о большевизме.

«Но Родина?…» — продолжил Череп.

«Родина у человека там, — перебил его власовец, — где ему хорошо!»

«Да под этим триколором, — вдруг послышалось из глубины казармы, — Российская империя не одерживала ни одной победы. Вот и весь секрет приязни германцев именно к этому флагу: не является он в глазах европейцев символом российского могущества».

«А для колонии как раз!» — донеслось после паузы из-за казарменных коек.

«Ну ты, знаешь! — вскинулся власовец, собравшийся пожить в великом Рейхе. — Прикуси язык. А то вместе с головой лишишься».

«Дурак! — было ему ответом. — Эти-то слова германцам будут, как бальзам на душу. Они еще и доппайком за них наградят».

«Вот увидите! — нарочито громко сказал первый. — Наш флаг будет развеваться над Кремлем!»

Тут пришла очередь раскрыть рты нам — четверым «путешественникам во времени».