Однако, погодите. Не подумайте, что я сам не знал страха. Еще как знал! И не только я. Смерти боялись все. Но…

Пожалуй, расскажу о нашем молоденьком лейтенанте, который погиб, едва попав на фронт, так что мы даже толком узнать его не успели.

Погиб он при штурме одной деревушки. Это был обычный фронтовой эпизод. Перед нашей ротой была поставлена задача овладеть населенным пунктом. Но атака захлебнулась, едва начавшись.

Кстати, вы можете спросить, почему нас, разведчиков, тоже заставляли ходить в атаки. Но в реальной войне случались всякие отступления от правил. Не от хорошей жизни, конечно. Те же заградотряды нередко подключали к боевым операциям, и потом, когда от этих отрядов ничего не оставалось, возникала проблема с защитой наших тылов. Разумеется, это было неправильно, и верховному командованию даже пришлось выпустить приказ, запрещавший использовать заградотряды не по назначению.

И вот лежим мы перед этой деревушкой под пулеметным огнем и боимся поднять головы. Лейтенантик был рядом со мной, и я видел, как он переживал за сложившуюся ситуацию. Это ведь его взвод лег без движения на землю. Он нес личную ответственность за срыв атаки. Надо сказать, что при первом броске он засветил себя, и немцы теперь целенаправленно обстреливали то место, где он находился.

Не знаю, может быть, от страха, а может, от соседства с лейтенантом, из-за которого пули просто вспахивали вокруг нас землю, но я ни за что бы не решился подняться в атаку. И, думаю, остальные бойцы тоже. Но деревню надо было брать. Отлично представляю себе состояние нашего командира, который теперь лежал и наверняка вспоминал, как накануне комроты ставил перед ним боевую задачу.

Но бойцов поднять было невозможно.

И вот он совершает невозможное: взлетает (по-другому это не назовешь) из своей лощинки с криком «в атаку!».

Умный был парнишка. Как-то он сумел уловить паузу в сплошной стене огня и пробежал целых десять шагов…