Вокруг, на расстоянии от двухсот-трехсот метров до полутора-двух километров, Леоновку теперь огораживала все та же стена огромных деревьев. Посередине этого безобразия, потеряв дар речи, стояли четыре представителя цивилизации людей начала третьего тысячелетия. Да и от самой деревни, что раньше тянулась на три километра, осталось немного, треть домов, не более, остальное как корова языком слизнула. М-да.
--Ну, ни хрена себе... -- медленно произнес Андрей.
--Предлагаю позавтракать, попить кофе и заодно подумать, -- что это за хренотень?
Все трое глянули на Борисыча с таким изумлением, словно он предложил, наконец, покончить с нормальной половой ориентацией и тут же, ясным днем, отдаться друг другу. Переглянулись, приходя в себя, и молча пошли в дом.
...На растопленной, по случаю локального энергетического кризиса, печи парила закопченная эмалированная кастрюля с водой. В другой булькала, исходя аппетитным парком, картошка, с огорода принесли, свежую зелень. Кофе, слава Богу, был растворимый, а мяса, колбасы и прочей снеди со вчерашнего дня осталось ещё достаточно.
--Ну, что скажете, господа? -- первым нарушил молчание Андрей.
--Что мы в таких случаях говорим, ни одна самая отмороженная газета напечатать не решится, -- усмехнулся Акела.
--Я серьезно спрашиваю, Борисыч.
--Давайте выпьем по сто грамм, а то голова у меня сейчас такие проблемы решать не способна, -- бодро предложил Василек.
--Когда врежешь стопарь, она у тебя вообще думать откажется, -- безжалостно парировал Борисыч. Но всё же открыл холодильник и достал не успевшую нагреться за ночь полуторалитровую бутылку "Жигулевского".
--А вот теперь, -- сказал он, присаживаясь к столу и отхлебывая пиво, -- прошу Вас. По вековой традиции начинает самый младший. Дерзай, Славик.
Клим смущенно пожал широченными плечами.
--Не, мужики, тут я пас. Как так может быть? Целый кусок деревни перенесся куда-то к черту на кулички. Я такое только в кино видел. Фантастика какая-то...