Пока Георгий Борисович с Андреем нарезали овощи, хлеб, сало-колбасу, Василек нарезал круги возле холодильника, без трепета принявшего в свое стылое чрево и кристально прозрачную слезу водки и янтарь тяжело плещущегося в больших бутылках пива. Друзья, посмеиваясь, созерцали эти муки Тантала, жёстко пресекая робкие намеки, -- питие водки под шашлык есть важнейшая составляющая русской национальной культуры и профанации не терпела. Не так часто Судьба дарила им такой шанс, -- не только отдохнуть по-человечески, но еще и собраться всей компанией.
--Если кто-нибудь, -- умышленно глядя мимо Соловья, веско произнес Слава, -- будет совать рыло в холодильник, порву, как Тузик грелку.
--"Кто еще кого порвет, -- сказала Тузику надутая до десяти атмосфер грелка", -- Васька, как обычно, за словом в карман не полез, но угомонился и, тоскливо вздыхая, с видом зазря обиженного злой мачехой сиротки уселся в угол.
...Дружный мужской сабантуй шел своим чередом. В темноте рдели огоньки мангала, накрытый на веранде стол носил следы небольшого разграбления -- наполовину пустая бутылка водки, куски остывшего шашлыка в тарелках.
В открытую дверь несло на волне ночной прохлады запахи травы и дыма от остывающего мангала. Шумела под налетающим ветерком стоящая во дворе сосна, попискивала какая-то ночная пичуга, слышался дальний лай собаки, гогот потревоженных гусей. Изредка до их слуха долетал приглушённый перестук колёс товарных составов, визгливый свисток поздних электричек. Шептала о чём- то своём сосна. Пёстрая кошка шмыгнула в избу с придавленной мышью в зубах, неся свою добычу котятам на забаву. Всё это навевали тихую благость, склоняло вести неспешную беседу.
Тема, в общем, значения не имела. На сей раз всегда прагматичный Славик решил "воспарить над суетой". Видимо, только что закончившийся по телевизору "Каспер" настроил его "на лирический лад".