Карсидар тяжело вздохнул:

— Мастер Ромгурф и мне был хорошим другом.

— Вот оно что… — взор старика затуманился.

Посидев некоторое время молча, он, словно спохватившись, заглянул поочерёдно в оба кувшина, затем проворчал:

— Кончилось вино, надо бы сходить ещё принести. — Встал, но тут же снова сел и с жаром заговорил:

— Вот так всегда! Есть один хороший товарищ, другой, третий… Потом, в один далеко не прекрасный денёк, сваливается на твою седую голову лихой молодец и сообщает: нету! Никого из них больше нет в живых!.. Кто же остаётся? Почтенный Пеменхат собственной персоной. Но — один как перст! Понимаешь? Один!!!

Трактирщик так хватил кулаком по столу, что стоявшая на нём посуда подпрыгнула.

— Скольких из вас я пережил! Скольких похоронил! А скольких просто пришлось бросить на дороге, потому что обстоятельства… — Он затрясся, замотал головой, несколько раз растопырил и сжал пальцы, всё время повторяя:

— Вот этими самыми руками хоронил… И всех до единого помню… Каждого…

Карсидар молчал, предоставив старику изливать обуявшее его горе.

— И вот ты! — Пеменхат повернулся к гостю. — Теперь пришла твоя очередь, доблестный мастер Карсидар, за чью голову обещано тридцать четыре жуда золотом…

— Тридцать два, — поправил Карсидар.

— По всему видать, что давненько ты не бывал в наших краях и не знаешь здешнюю себе цену. — Трактирщик грустно усмехнулся. — Тридцать два жуда ещё когда было, а после герцог Слюжский обещал полтора жуда, а виконт Маз-Бендри полжуда добавил от щедрот своих…

— Полжуда?! — почти искренне возмутился Карсидар. — Да это оскорбление для честного человека, ты не находишь, Пеменхат? Хотелось бы знать, когда вошло в моду мерять меня половинками!

— Бендри не даёт владельцу большого дохода, и виконта можно только пожалеть, — философски заметил трактирщик.

— Э нет, старина Пем, пожалеть его можно было года два назад, когда я сыграл с ним шуточку!