— Это отсюда ты выпустил ложку? — с живейшим интересом спросил Пеменхат. — Но как?

Карсидар распрямил левую руку, напряг мускулы — и устройство метнуло одну из стрел, которая вонзилась в стену над камином. Теперь Пеменхат понял принцип его действия: это оказалось предельно зауженное подобие арбалета с той лишь разницей, что стрелу толкала по узенькому желобку не тетива, а свёрнутый колечками длинный тонюсенький прут. В исходном состоянии колечки прута были растянуты примерно втрое и удерживались защёлкой. При напряжении мускулов защёлка соскакивала, колечки резко спешили друг к другу и с силой швыряли вперёд прицепленный к ним предмет. Сейчас это была арбалетная стрела, но при «проверке» Карсидар зарядил один из желобков ложкой. Сделал он это, когда засовывал её в рукав.

Несмотря на то, что Пеменхат понял, каким образом Карсидар ухитрился выстрелить столь неподходящим для этой цели предметом, удивление его не уменьшилось.

— Откуда у тебя такая вещица? — только и смог спросить он.

— Смастерил на досуге, — пояснил Карсидар одеваясь. — Очень полезная вещь. Ты вооружён тайно, с виду оставаясь беспомощным. Между прочим, этот рукавный арбалет пару раз спас мне жизнь. Приятная мелочь, а?

— Но эти прутья…

Карсидар застегнул последнюю пуговицу, цокнул языком и продолжал:

— Совершенно верно, в прутьях-то как раз вся загвоздка. Ты ведь никогда прежде таких не видел, не правда ли?

Пеменхат кивнул в знак согласия и нетерпеливо спросил:

— Небось, они тоже заставляют петь твою серьгу?

— Именно так, любезный Пем, именно так!

— И откуда они взялись, эти штуковины?

Карсидар хитро усмехнулся.

— Ложку я получил в подарок. Собственно, раньше таких ложек у меня было три. Эта оставалась последняя.

— И не жалко тебе? — удивился Пеменхат. — Ведь такая диковинка.

— В самом деле диковинка, — подтвердил Карсидар. — Но ты ещё не пробовал её на вес. А возьми-ка в руки.