— Но ведь по нерадивости своей я слишком долго продержал вашу милость на дворе, — осторожно напомнил Пеменхат.

— Не твоё дело, — обрезал Карсидар и, плюхнувшись на жалобно скрипнувший стул, повелительным жестом позвал замерших около очага девицу и подростка.

— Как господину угодно, — вновь повторил трактирщик.

Карсидар ожидал, что теперь старик замолчит надолго. Однако, едва он успел снять с вертела первый кусок, как Пеменхат с неизменной вежливостью произнёс:

— Одну минутку, господин мой. Я хотел бы сперва уточнить кое-что…

— И что же? — с грозными нотками в голосе осведомился Карсидар.

— Да так, сущую безделицу для вас, благородного господина, но чрезвычайно важную для меня.

Карсидар вопросительно уставился на него.

— Скажите мне, ваша милость, — тут голос трактирщика сделался просто нежным. — Вы в состоянии заплатить за ужин и ночлег?

— Ты куда это клонишь, скотина? — в голосе Карсидара зазвенели угрожающие нотки.

— О, не обижайтесь на старину Пема, — трактирщик сложил пухлые губки бантиком. — Но по природной глупости своей и по общему скудоумию я хотел бы узнать, где же лошадь моего господина?

«Ишь, старый хрыч, почуял таки неладное!» — изумился Карсидар, а вслух сказал:

— Да, ты прав: проигрался я сегодня, и коня проиграл.

— Так как же…

Карсидар расстегнул один из кармашков пояса и бросил трактирщику золотой. Тот по-собачьи ловко поймал налету монету и немедленно принялся рассматривать при свете зажжённой на стойке плошки, пробовать на зуб и взвешивать на ладони.

— Хватит с тебя этого, милейший?

— О, конечно! Разумеется, пока хватит, — ответил довольный Пеменхат, закончив изучение блестящего жёлтенького кружочка.

— Ничего себе «пока»! Нравится мне это словечко, — с презрительным смешком сказал Карсидар. — Да за этот золотой можно купить весь твой вшивый домишко, тебя со всеми потрохами и с твоей девкой в придачу. Я так думаю!