Теперь в рядах рейхсвера образовалась огромная дыра, на заполнение которой требовалось время. При этом стратегия победы требовала новых наступлений, пока американцы не завершили переброску своих частей в Европу. Удрученный сложившейся реальностью жизни Людендорф лихорадочно разрабатывал план нового наступления в район Эперне, куда он собирался бросить свой последний стратегический резерв. Данный участок фронта, по данным разведки, был значительно ослаблен переброской основных сил под Париж. Французские и британские части были заменены американцами и канадцами, чей боевой опыт равнялся нулю. Лучший тевтонский ум предполагал прорвать фронт, и после глубокого охвата Парижа с юго-востока, заставить французскую столицу капитулировать. Задача была очень сложной, с большим сомнением в успехе, но у фельдмаршала уже не было выбора. И в этот момент возник фон Берг.

— Гений, гений. Вальтер, Вы просто гений! — не переставал восхищаться подчиненным Людендорф после окончания его получасового доклада. Лицо фельдмаршала искрилось огромной радостью и одухотворенностью, которой у него уже давно не наблюдалось.

Фон Берг не только вовремя сотворил маленькое техническое чудо, но прекрасно развил и дополнил пожелания, высказанные ему на совещании в феврале.

Оберст-лейтенант давал рейхсверу такой огромный козырь, с помощью которого германская машина могла спокойно продолжить свой нажим на союзников, до самого осеннего листопада. Всё это было очень прекрасно, но вместе с тем таило большую нравственную проблему, переступить через которую фон Берг любезно предоставил своему начальству.

Как бы не был обрадован представленным докладом Людендорф, однако воспитанный в традициях воинской чести, он не захотел мараться и, желая сохранить честь своего мундира перед историей, отдал окончательный вариант стратегического плана на подпись Гинденбургу, благо старик стоял выше его по положению. Но и здесь произошел досадный сбой, старый фельдмаршал дорожил своей честью не меньше молодого, и, как бы не были блистательны и заманчивы перспективы, он поспешил переложить всю ответственность на плечи кайзера.