Затишье продолжалось до нового германского продвижения к французской столице, и всё повторилось сначала. Постепенно разговоры перешли в откровенный торг, в котором обе стороны оговаривали цену, за которую Верховный решится продать свою «стратегическую гвардию», ради спасения Франции. На быструю помощь со стороны Североамериканских Штатов Париж не особенно рассчитывал и поэтому был вынужден идти на поклон к русским.

После этих встреч союзники очень быстро поняли разницу между прежним Верховным главнокомандующим в лице Николая II, который зачастую уступал их нажиму, иногда даже идя

вразрез с интересами своего государства, и Корниловым, который всегда руководствовался интересами своей родины. Главной его целью было сбережение русского солдата и целостности Отечества, во благо которого и велась эта кровопролитная война. Оказалось, что у Корнилова было множество пожеланий к своим стратегическим партнерам как в политическом, так и в экономическом аспекте, от которых он никак не желал отступать.

Для принятия окончательного решения, столь важного для союзников, было решено пригласить генерала Алексеева, на чьи плечи фактически легли обязанности премьер-министра. Соглашаясь на присоединение к переговорам этого не слишком почтенного к союзникам генерала, они исходили из тенденции, что тот мало что смыслит в экономике, и поэтому на этом поле его будет легко если не переиграть, то наверняка уменьшить русский аппетит. Однако, здесь их ждало сильное разочарование.

На переговорах появилось совершенно новое лицо, которое основательно спутало все карты западным партнерам. Вместо столь привычного для них генерала Духонина, в комнату вошёл человек невысокого роста, кавказец со следами оспы на лице. Это был, на вид сорокалетний мужчина с острым взглядом, одетый в простой полувоенный френч.