В силу своей основной профессии Алексеев мог проявлять твердость характера, но помнить все, необходимые для переговоров данные, он был не в состоянии.

Во-вторых, сам Сталин прекрасно владел искусством переговоров и, благодаря своему прошлому, не был связан ни с одной из финансовых и политических сил страны. Будучи волком- одиночкой в чужеродной среде, он поневоле был вынужден верой и правдой служить только одному хозяину- Корнилову.

И в-третьих, Алексеев верно рассчитал, что замена Духонина на тёмную лошадку заставит союзников насторожиться и собьет их с толку, что было очень важно на столь решающих переговорах.

Согласно заранее оговоренному протоколу, переговоры вёл Алексеев, сидевший в центре стола, тогда как Корнилов и Иванов расположились по бокам от генерала. Оба мало говорили, но между собой общались при помощи записок, передаваемых друг другу через личного адъютанта Корнилова. Желая сохранить всё дело в тайне, стороны согласились на присутствие лишь одного, французского переводчика, хотя это было грубым нарушением протокола переговоров.

Алексеев начал встречу с выяснения судьбы русского золота, которое было вывезено из страны в 1915 году в качестве залога за иностранное оружие, в котором Россия тогда так остро нуждалась. Деньги были своевременно уплачены, однако ни Англия, ни Франция не поставили в срок, уже проданный товар, ссылаясь на военные трудности. Император Николай II с пониманием отнесся к положению союзников, и выплаченные деньги благополучно зависли. Генерал со скрупулезной точностью развернул этот счет в девятнадцать миллионов фунтов стерлингов, заботливо приплюсовав туда набежавшие проценты от неустоек. Союзники дружно багровели и мрачнели на всем протяжении речи генерала и попытались оспорить некоторые из приведенных цифр, и в этот момент в дело вступил таинственный Иванов, до этого меланхолично куривший свою маленькую трубку.