С такими мыслями и приплыли ушкуйники к монастырю, где их уже поджидал в нетерпении воевода Олег Иваныч. Ненамного и разминулись — сам только третьего дня до обители добрался. Морда от комарья да мошки опухшая, что у него, что у Софьи — та напросилась с мужем плыть. Олег Иваныч тому рад был, знал — дорога дальняя, не на месяцы, на годы. По тем же причинам и Ульянка с Гришей расставаться никак не хотела, тоже вместе плыли, да и многие охочие люди так. В конце апреля еще закончился срок посадничества Олега Иваныча в Новгороде. Совет Господ ему сразу и предложил возглавить дальний поход к неведомым землям, путь к которым был обозначен в земельном чертеже покойного ушкуйника Федора — мужа Олексахиной зазнобы Настены. Та уж второй раз на сносях от Олексахи была — так и отсоветовали Олексахе в поход ехать. Олег Иваныч, с одной стороны, переживал — одним верным да умным человеком меньше, а, с другой, понимал — надо ж кого-то и в Новгороде оставить. Олексаха по всем статьям подходил: умен, оборотист, порядочен, уж в этом Олег Иваныч сто раз имел случай убедиться. Да и новоизбранный, степенной, посадник — купеческий староста Панфил Селивантов был его давним другом и, правду сказать, собутыльником. Что греха таить, любил Олег Иваныч посидеть с Панфилом где-нибудь в корчме на Лубянице, вина попить да — хоть ни слуха, ни голоса — поорать популярные в народе песни, типа «Про злых и добрых жен». Песня та мотивом очень уж была похожа на «В ожидании солнца» Джима Моррисона, особенно припев. Олегу Иванычу, старому меломану, нравилось. Панфилу — тоже.

Эх, Панфил, Олексаха… друзья.