С трудом в войсках Рутении приживались новые звания, так что вскорости наиболее дальновидными воеводами-генералами были сделаны умные выводы, и государя завалили депешами. Вот что в одной из тех депеш было написано:
Королю — государю нашему докладная мной, генерал-воеводой Кривгородским, подана: не сложилась реформа военная, не привились звания новые. Рядовые (те, что ратники) не желают по-новому кликаться да и прочие именоваться именами странными отказуются. Десятники и сотники в бой с розами алыми на груди идти стесняются. Говорят, что побьют их вороги, коль им станет о званьях ведомо. И зовутся, как прежде, сотники, рядовых прозывают ратники, капитанов, майоров и вовсе слыхом не желают слыхивать. Мы уж к дыбе двоих подвесили, так едва не пожали смутное. Так что я, государь мой, батюшка, у тебя испрошу дозволения оставлять на пока и старое, до поры, чтобы новь привилася. В том тебе и молюсь и каюся, генерал-воевода Кривградский.
Изенкранц сперва докладные депеши рвал, потом на стол стал складывать, затем призадумался. Вроде дело и яйца выеденного не стоило, но отменять свои решения советник не любил. Хотя, если поразмыслить, то и отменять ничего не требовалось. Тот же генерал Кривградский выход из положения и указал. Поразмышляв так некоторое время, Изенкранц уселся в своё любимое кресло и крикнул тут же появившегося Ивашку.