Василь Шугракович смотрел на ходатая, лобызающего его сапоги, и думал о людской глупости. Неужели этот болван не понимает, что великий князь Таврийский просто обязан всячески помогать осуществлению планов короля Данилы, а не противиться им?! Отлично понимает. А всё же идёт просить. Почему? С какой стати? Да просто он привык видеть в своём правителе дикого хана…

Кстати, и назвал он его ханом! Василь Шугракович знал, что на самом деле это всего лишь мелкая ошибка, незначительная оговорка, что, представ пред светлы очи исконного владыки, ходатай попросту растерялся. Однако формально его слова вполне можно истолковать как оскорбление достоинства великого князя. А после глупой истории с «незрелым товаром», поставленным проходимцем Кипхатагом, Василь Шугракович только и искал возможности сорвать на ком-нибудь раздражение. Поэтому он неожиданно резко отпихнул просителя ногой, коротко приказал:

— Десять палок по пяткам.

И пока расторопные придворные вязали орущего благим матом ходатая, а довольный собственной проницательностью палач исполнял приговор, Василь Шугракович наставительно вещал:

— Запомни, неразумный: никакой я не хан, а великий князь, и имя моё Василь, а не Булугай. Пусть это будет выбито на твоих подошвах и пусть отпечатается на земле, по которой будут ступать твои презренные ноги. А также запомни, что урусам требуются не головы кипчаков, а их руки и спины. И если кипчаки не хотят, чтобы ненавистные татары нарезали из этих спин кожаных ремней, тебе придётся дать урусам то, что они просят. А если ты думаешь иначе, твою пустую башку следует снести с плеч, она там всё равно не нужна. И пусть лучше это сделаю я, князь Василь, твой законный владыка, чем чужак-татарин. Может быть, в этом случае другие кипчаки образумятся и перестанут донимать меня глупыми просьбами.