— Заткните ему пасть, — спокойно распорядился Василь Шугракович.

Один из придворных ударил посла в лицо; тот слабо дёрнулся и повис безвольным мешком в руках державших его людей. С отвисшей челюсти на богатый кафтан и на пол тронного зала потекла жидкая алая кровь с раскрошенными кусочками гнилых зубов.

— Старика в темницу, ходатая оттуда ко мне, — продолжал командовать Василь Шугракович. — Людей, что дожидаются во дворе — на кол, всех до единого. Этого…

Он на минуту задумался, стоит ли разрывать телохранителя лошадьми. Но когда великий князь уже решил не делать этого, а послать с его помощью «весточку» татарам, то вдруг вспомнил кое-что и грозно спросил:

— Кстати, кто посмел пропустить в мой дворец вооружённого татарина?

По залу пробежал шепоток.

— Ясно, — ехидно ухмыльнулся Василь Шугракович и обратился к старшему советнику:

— Найти олуха и посадить на кол вместе с татарами.

Кто-то выскочил из зала, за ним бросились в погоню.

— Поймать! На кол! — рявкнул Василь Шугракович и добавил чуть тише:

— Будет знать, как подвергать мою жизнь опасности. А этого, — он кивнул на телохранителя, — привязать к спине коня, вырезать сердце, довезти до восточных пределов княжества — и пусть его тело будет моим ответом Тангкуту.

Со двора донеслись крики: там обезоруживали и вязали посольскую свиту. Старика отволокли в темницу, и вот уже перед Василём Шуграковичем предстал бледный трепещущий ходатай, к несказанной радости освобождённый до срока.

— Тебе повезло, — сказал ему князь. — Не время сейчас сидеть под замком. Так что получишь тридцать палок по рёбрам…

Ходатай радостно воскликнул:

— О великий!.. — и бросился лобызать сапог повелителя.