— Щенок! А ты-то как здесь нарисовался? — несколько удивился Сергей Иванович.

Вид у него был чрезвычайно важный, чувствовалось, что он здесь начальник.

— Да я, да мы… Возьмите меня воевать с янки. У меня мопед сломался до дома все равно не доберусь. — Я готов был разрыдаться.

— Тротильчик то ваш нам очень пригодился, толковые парни, а где второй тот, что с канапушками? Сергей Иванович поскреб шевелюру грязной ладонью.

— Рыжий то?! Да он заболел, а я крепкий. Я досюда 60 километров на мопеде гнал, пока мопед не сломался. Я с вами хочу.

— Ладно, не бросать же тебя в тайге. Иди сюда, в список внесу. Говори фамилию, имя и отчество, год рождения.

— Лакудин Денис Иванович, с 1979 года я.

— Шестнадцать лет уже, боец. Прямо как Гайдар. Тока выглядишь на четырнадцать. — ухмыльнулся Сергей Иванович, но записал меня в общий, длинный список.

Так я стал солдатом второй роты сводного отряда Сопротивления. Командир роты, парень, чуть старше меня, в мирное время был курсантом Танкового училища. Звали его Костя, но нам, подчиненным, а это главным образом работяги из колонны, велел обращаться: «Товарищ командир». А другие начальники, выше рангом, называли его: «ротный Глумов».

Глава 5

Первая зимовка

Всю следующую осень и зиму главной и единственной задачей нашего отделения было обеспечение собственного пропитания. семь мужиков и я в том числе, ютились в маленьком охотничьем зимовье. Рыбалка, охота, заготовка кедрового ореха и таежных ягод, худо-бедно, но мы не голодали. Раз в неделю, иногда реже Глум наведывался к нам и приносил новости с большой земли. Главной новостью было то, что в городе почти совсем не осталось народа. После нашей Акции по освобождению рабочих, американцы начали поголовный террор.