Наступление было остановлено, и после обходных ударов 24-го механизированного корпуса, пять дивизий так же оказались в котле, в районе Рославля. Вот сейчас мы как раз и находимся возле линии фронта, где группа войск 28-й армии генерал-лейтенанта Качалова пытаются пробиться из окружения. В реальной истории они вырваться так и не смогли. Сам Качалов погиб в танке при попытке прорыва из окружения.

По всей видимости, мы находимся в полосе наступления 7 армейского корпуса Вермахта. Судя по звуку канонады, до самой линии фронта нам осталось идти не более десяти километров.

Обо всем этом, я вспоминал, когда тянул на себе волокуши с раненным летчиком.

По мере продвижения, лес начал редеть. Оставив Иволгина, который не приходил в себя после падения, в глубине леса и, сгрузив ему все тяжелое, в том числе бронежилет, сам двинулся на разведку.

Я вышел к небольшой деревне. Естественно сходу туда никто соваться не стал. В полосе фронта, такие вот населенные пункты, как правило, используются для размещения тыловых служб.

Уже на выходе из леса были видны следы ожесточенных боев. Линия окопов, недалеко от деревни, представляла жалкое зрелище. Полузасыпанные траншеи, большое количество воронок и разбитая техника. Все говорило о том, что только недавно отсюда удалось выбить советские части. Запах гари стоял до сих пор. Вдалеке, на другом конце большого поля работала команда немецких трофейщиков, собирая материальные ценности, которые могут пригодиться Вермахту. Чуть в стороне, прямо на поле небольшой группкой разместились пленные красноармейцы. Их было немного, человек двадцать. Почти все были перевязанные бинтами. В прицел СВУ все это хорошо просматривалось. Самые здоровые, под присмотром немцев, таскали тела убитых и сбрасывали их в несколько больших воронок, при этом немецкий унтер-офицер обыскивал каждого, освобождая от документов и копаясь в карманах убитых, разыскивая портсигары, кольца, часы и другие мелочи, имеющие ценность.