— Это нетрудно. Вы скажете, что наша многолетняя болтовня не сделает людей счастливее, что мы все трусы, испугавшиеся реального дела…

— Помилуйте, когда же я так выражался?

— Дело не в тоне, а в сути… Вы считаете, что перед вами уникальный шанс ускорить и исправить человеческую историю, и ради этого можно пойти на определенные — кем определенные, Агасфер? — жертвы. И что ваши временные, так сказать, союзники в дальнейшем будут нейтрализованы, а утопические идеи — скорректированы. И что без вашего вмешательства крови пролилось бы значительно больше…

— Именно так. В последнюю войну здешние аборигены пролили ее во много раз больше. И ради чего? Между прочим, первым делом мы эту войну прекратили…

— Чтобы развязать новую! Знаете, Агасфер, в теории у вас все получается достаточно стройно…

— Поверьте, на практике тоже.

— Тогда почему под вашими знаменами воюют силы враждебные не только цивилизации, но и тому миру, к которому мы с вами относимся? А среди ваших врагов — все, что осталось в этой стране здорового?

— Интересно, кого вы имеете в виду?

— Ну хотя бы представителей науки. И деятелей здешней церкви.

— Вы имеет в виду христианство? Это, как вы наверно знаете, еще молодая церковь. Ее позиции весьма слабы. Ну а ваши представители науки страдают близорукостью. К тому же мои противники действуют весьма недружно.

— А если они все-таки объединятся? Не боитесь?

— Представьте, нет. Кое-что они, конечно, могут. Об этом как раз и будет сегодня разговор на… синедрионе. Но они слепы. Их я, в общем, не боюсь. Я не боюсь даже фанатиков — их легко натравить на таких же фанатиков, но с противоположным знаком. Я боюсь других… отрешившихся.

— Наверно, я плохо выучил язык. Я вас не понимаю.

— Я просто неясно выразился. Вы никогда не бывали в цирке?

— А что это такое? Что-нибудь научное?

— Это место, где местные аборигены развлекаются. Там показывают фокусы. Помните факиров в Индии?