– Знаешь, кто этот старикашка? – шепнул сержант своему соседу Васе. – Сам Зундулович, ей богу!

– Какой Зундулович? – не понял Вася, – родственник, что ли?

– Да нет же! Он сам!

– Неужели жив?!

– Жив, паскуда! Девяносто три, а еще, как видишь, бегает!

Лазарь Моисеевич Зундулович был последним из оставшихся в живых соратников Латунина. Вместе с другими, ныне покойными подручными диктатора, он натворил немало безобразий, впоследствии был разоблачен, но поскольку судить его было как-то неудобно, оказался всего лишь на заслуженном отдыхе. Память покойного Латунина пенсионер чтил свято, и теперь, узнав бог весть откуда о решении Главного Совета, приковылял лично к товарищу Мишутину и добился-таки разрешения на участие в церемонии перенесения праха. Надо сказать, что о готовившемся событии известили трех внуков покойного, но все они, не питая ни малейших добрых чувств к деду, не щадившему собственную семью, присутствовать не пожелали.

Солдаты вместе с упомянутыми уже штатскими последовали к небольшой аллее, где покоились наиболее выдающиеся деятели Великой Державы.

– Неужели новую яму рыть будем? – высказал шепотом предположение сосед Рипкина. – Но ведь, вроде, никто не помирал…

– Нет! – прошептал в ответ Коля. – Тут что-то другое, недаром этот сыч Зундулович здесь…

Между тем они подошли к могиле самого Великого Вождя и Учителя товарища Латунина, покоившегося под мраморной плитой и бюстом из серого камня.

– Внимание! – тихо, но отчетливо произнес товарищ Возгривин. – Товарищи! Я ознакомлю вас с решением Главного Совета…

После чего он, при свете карманного фонарика, прочитал принятый накануне документ. Теперь все стало ясно.

– Снять плиту! – распорядился офицер.

Работа пошла споро. Ребята, время от времени поглядывая с некоторой робостью на серый бюст покойного вождя, стали углубляться в утрамбованную землю.