К своему большому огорчению Ардатов, вслед за Меньшиковым, не нашел полного понимания со стороны моряков. Вице-адмирал Корнилов занимал сугубо оборонительную позицию, заранее отдавая всю стратегическую инициативу в руки врага. Признавая полное превосходство винтового флота над парусным, Корнилов не видел ничего другого как забиться на внутреннем рейде и ждать неизвестно чего.

- Вступление нашего флота в открытое единоборство с паровым флотом противником, приведет ко второму Трафальгару и только. Гораздо больше пользы, мы принесем, находясь под защитой береговых батарей, вместе с которыми мы сможем отразить штурм врага с моря - говорил Корнилов Ардатову на совещании штаба флота

- Я полностью согласен с вашими выводами относительно второго Трафальгара, Владимир Алексеевич, но совершенно не согласен с вами относительно пассивной роли флота. Вы совершенно забываете о восемнадцати колесных пароходах, плавающих по Черному морю. Почему их вы не хотите использовать против неприятеля.  

- Простите, господин генерал, но в качестве кого? - холодно спросил уязвленный Корнилов, специально подчеркнув принадлежность Ардатова к сухопутным войскам.

- В качестве брандеров, Владимир Алексеевич, в качестве брандеров. Вы сами же в своей докладной записке писали о большой роли брандеров в предстоящей войне на море и почему-то  не хотите применить свою блестящую идею на практике. Возможно, вы имели в виду использование брандеров против парусных судов, но почему нельзя использовать их против паровых кораблей? Ведь колесные пароходы по своей скорости мало, чем уступают винтовому кораблю. Да, пускай часть их может погибнуть от огня противника во время сближения, но зато остальные могут нанести огромный вред врагу, если сумеют уничтожить его линейные корабли с пехотой, приготовленной для десантирования на нашу землю.