Ладно, об этом потом, сейчас главное – из дерьма выбраться да семью спасти – спрятать где-нибудь. Дом Георгия – он только на первое время сгодится, потом и до него доберутся, ежели как следует копать начнут. Доберутся – сомневаться в том не приходится, но – далеко не сразу. Дня три-четыре, наверное, есть. Георгий – монах, и в гости к Алексею заходил нечасто, и мало кто из знакомых о нем знал. Так что пока – туда, в дом у Пятибашенных ворот. Вот черт! Что же в другую сторону-то бежал? Где церковь Апостолов, а где – Пятибашенные ворота? Теперь через полгорода пробираться. Хотя нет худа без добра – кто ж его искать почти у самой тюрьмы – а она там рядом – будет? Эх, еще от цепей бы избавиться.

Беглец нагнулся, поискал подходящий камень, ударил – нет, не избавиться. И бить неудобно, и цепи – надежные, тюремный кузнец постарался на совесть. Что ж, нужна кузница, и такая, чтобы… В общем – определенного сорта кузница, по роду службы Алексей знал таких несколько, другое дело, что во многих и его в лицо знали. А из тех, где не знали, что поблизости? Да есть парочка, как раз за церковью Апостолов, почти у самой стены.

Старший тавуллярий прикрыл глаза, вспоминая. Ну да, там. Там и лошадок ворованных перековывают, и оружие могут выковать, и много чего еще. Слово только тайное знать нужно – Лешка знал.

Осмотрелся, выждал немного – вроде тихо – и быстро пошел вдоль стены ближе к церкви. Светало уже, и сквозь остатки сизых ночных облаков голубело небо. А на востоке, за стеной – алела заря, и первые лучи солнца золотили нижние края пурпурно-палевых облаков.

Город просыпался. Нахваливая свой нехитрый товар, кричали торговцы, перекрикивались на башнях воины утренней стражи, в церквях вдарили в колокола. Утро.