Но все это было так давно! В прошлом остался и маленький бум, вызванный добавлением в меню именных и праздничных чаев, и более успешные идеи с чаем по Корану, чаем по гороскопу Друидов, чаем по Книге Перемен… За два года все привыкли к его трюкам на флеере, определились с любимыми сортами. Один только мулла продолжал эксперименты со смешиванием, благо ему все равно нечего было делать между намазами, а периодическое исполнение азанов требовало почаще промывать горловой имплант чем-нибудь теплым.

Но ведь всякий подавальщик знает — завсегдатаи радуют лишь первые три раза. Особенно такие, прямо скажем, муэдзины.

Вот и сейчас надо снова исполнить прихоть этого зануды с голосовыми связками моржа-мутанта. И Шайтан опять спрашивает, будут ли они сегодня церемониться по-настоящему. Резонный вопрос: в последнее время Муса все чаще запускал церемонию на автомате. И терял опыт, который наверняка помог бы ему когда-нибудь уехать и…

— Конечно будем! — Муса резко прервал раздумья. — Включай машинку, блудный сын чайника и розетки! А то я с твоей постоянной помощью разучусь даже поднос держать.

Неприятный звук, который Муса потом вспоминал множество раз, прервал его в самом конце церемонии. Заварка уже замедляла движение за стеклянными стенками, кольцо из ягод кишмиша вращалось над чайником в противоположную сторону. В центре этого хоровода висела и ослепительно сверкала капля бергамотового масла, подсвеченная двумя лазерами. Розовые сморщенные ягодки одна за одной падали в чайник, отмеряя секунды легким бульканьем в тишине…

Услышав позади странное фырканье, Муса дернулся и сбил свой изюмовый метроном. Сразу три ягоды плюхнулось в чайник, всплеск получился громче обычного. К счастью, Катбей смотрел в другую сторону — он тоже заметил, что в зале появился еще один посетитель.

«Шайка, довари-ка это дело сам и просканируй нового», — шепнул Муса и сам чуть подался вперед, чтобы разглядеть посетителя. Тот сел в самом дальнем углу, лица не видно. Но по крайней мере не машет руками, призывая подавальщика, и даже не вытягивает голову, как иные нетерпеливые. Просто сидит. Вот склонился к своей одежде, брошенной на соседний табурет. Роется в карманах. Значит, только что сел и никуда не спешит. Отлично.