— И еще шокер! Он меня пытался схватить после первого раза! Тишка, вот скажи, если я в тебя ебану шокером, ты сразу, с первого раза вырубишься?
— Так то я... — ухмыльнулся колесничий. — Ну ты сравнил, меня и...
— Ты с кем разговариваешь? — процедил Шунды и медленно пошел к нему. — Кто, по-твоему, перед тобой?
Ухмылка сразу покинула Тишкино лицо — оно приобрело выражение, которое ясно давало понять, что тот, кому это лицо принадлежит, искренне, по-настоящему глубоко сожалеет о том, что только что произнесенные слова слетели с его глупого языка.
— Извиняюсь, — пробормотал он, медленно откатываясь. — Я... вы не...
Шунды шел на него, и стоящий чуть в стороне татуированный решил уже, что невоздержанному на язык Тишке настал кирдык, но тут Жиль Фнад пошевелился и дернул головой. Веки его затрепетали.
— Больше! — заорал Шунды, отпрыгивая к стене и вытягивая перед собой руку с зажатым между пальцами шокером. — Больше дайте! Вы его усыпите или нет?!
Татуированный крутанул верньер. Гул внутри живокресла стал громче, жидкость в трубках налилась густым красным цветом. Трое замерли, глядя на Жиля Фнада. Тот больше не шевелился. Шунды Одома рывком стащил с головы кепочку, обнажив выбритое пятно на макушке. В центре его поблескивал кружок эго-форминга. Одома поднял руку и осторожно подкрутил настройку.
— Этот зверь Асю и Ника в ад отправил, — плаксиво произнес он, позевывая от пережитого испуга. Форминг уже начал действовать: губы Шунды поджались, голос стал жалобным. — И весь Хрусталь сжег, а там пятьсот человек... За ним даже аякса послали, но он все равно ушел. Послушайте, я хочу, чтоб пока мы будем ехать, подготовили бункер. Вам понятно? Магадан, распорядись, пожалуйста.