— Нику она уже напророчила, — усмехнулся Том. Он попятился от меня, махая руками и завывая: «Нечистая, нечистая!»

Ужасно смешно.

— Хорошо, что нам не нужно сидеть с ней и пить ее мятный чай, — сказал я. — Молодчина, Лиз, что придумала про собрание.

Все, кроме Ришель, уставились на меня.

— У нас действительно собрание, — произнес Элмо.

— Ник уже забыл про него. Его мистическая болезнь отразилась на памяти, — съязвил Том.

Нет, он меня просто заколебал!

— Мы не говорили Ришель и Нику, — сказала Лиз. — Они опоздали, помнишь?

— Не хочу я идти ни на какое собрание, — зевнула Ришель.

Я промолчал. Но по моему лицу, уверен, все было и без того понятно.

— Это собрание по поводу ярмарки, — признался Элмо. — В редакции «Пера».

— Ясно.

Я шел, сунув руки в карманы. В эти дни все говорили о ярмарке. О новой ярмарке в Рейвен-Хилл.

В свое время ярмарка была событием. Она проходила в выходные. Есть даже знаменитая картина, посвященная ей. Но несколько лет ярмарка не проводилась. Сейчас ее возрождают, чтобы собрать деньги на новый бассейн.

— Цим пригласил нас, Ник, — сказала Лиз. — Он говорит, что ярмарочному комитету нужны новые идеи.

Цимом мы называли отца Элмо. Он действительно массу энергии тратил на устройство ярмарки. Долдонил о ней в «Пере» несколько недель.

— Мы уже занимаемся уборкой, и тоже бесплатно, — проворчал я. — Может, достаточно?

Я больше ничего не хотел делать для этой дурацкой ярмарки. Само собой, я хотел бассейн. Но стоить он будет миллионы. Столько денег не соберут и сотни ярмарок. Я вырасту и уеду из Рейвен-Хилл до того, как выстроят бассейн. Я не понимал, с какой стати мне горбатиться на дядю.

— Это может быть даже весело — поработать на ярмарке, — взглянув на меня, сказала Лиз.

Я воздел глаза к небу:

— Для вас, возможно, и весело. У меня же от одной мысли желудок сводит.