На следующее утро я никого не хотел видеть, но друзья поймали меня за ленчем.

— Знаешь, Ник, отец говорит, что миссис Дриск-Хаскелл продолжала занудствовать и после нашего ухода, — сообщил Элмо. — Она против павильонов. Ее интересуют только выставка картин и прилавки с деликатесами.

— Нет ничего плохого ни в выставках, ни в деликатесах, — усмехнулся Том.

Это он так думает. Для него главное, чтобы на ярмарке было только то, что любит он.

— Выставка картин — это занудство, — сказала Ришель, хмуро изучая свои безупречные ногти. — Что это Дриск-Хаскелл так уцепилась за нее?

— Ясное дело, из-за Селуина Берда, — ответил Том.

— Из-за кого?

Лиз покачала головой:

— Ну же, Ришель, ты наверняка слышала о нем. Он и в самом деле известный художник. Всемирно известный. Всю жизнь прожил в Рейвен-Хилл. Нам рассказывали о нем в начальной школе.

— Меня, наверное, не было в тот день.

— Ришель, ради бога. Его картина «Ярмарка в Рейвен-Хилл» висит у тебя дома!

— Как и у половины всей страны, — пренебрежительно проворчал Том.

Взгляд Ришель оставался бессмысленным.

— Картина у тебя на стене, — настаивала Лиз. — Девушка в белом платье и шляпке, с пурпурной шалью. В нашем парке, кругом шары и прилавки.

— А, эта, — вскричала Ришель. — Это что, знаменитая картина? Я что-то не заметила. Она дорогая? — Ее глаза загорелись.

— О да, очень, — протянул я. — Баксов двадцать пять, не меньше.

Ришель помрачнела.

— У тебя репродукция, — терпеливо объяснила Лиз. — Ну, вроде фотографии. А вот оригинал стоит сумасшедшие деньги.

— Ну хорошо, и у кого же он? — угрюмо спросила Ришель.

Лиз пожала плечами.