Особенно уютно здесь в дождь. Кажется, будто тут он идёт не так интенсивно, как в других местах, а лишь тихонько постукивает по мостовой. В тот день народа вообще не было, только около «Тиффани» был припаркован блестящий Ауди D3.

Здесь очень, очень тихо.

Cтальные, гофрированные листы неба и туч давили на меня. Как будто нарочно.

Я шёл по переулку, сгорбившись под ливнем. Капли дождя ритмично стукали по пальто.

В магазинах – огромные прозрачные витрины, обрамлённые античными фронтонами. Там вертятся большие, очень большие деньги.

На секунду, я остановился около «Нанопластической клиники доктора Сёдзи». В витрине сидели молодые девушки, белокурые, лощённые. У них были великолепные тела и совершенные лица, слово скопированные с лучших голливудских див, с той же Клер Патрикс или Лалы Мерроуз или с секс-символов НьюроНета. Девушки были живыми, но я их такими не воспринимал. Скорее, забавные секс-роботы, чем люди. Вот Синди, Синди была не столь совершенна, но она была живой. А у этих девушек улыбки были приклееными. Продукт стандартизации всего и вся. Я бы лёг в постель с такой девушкой только после полного обглюка, и то, наверное, всё время бы думал о невидимых механизмах, работающих под её атласной кожей.

Нет, я не ксенофоб. И даже не мегарасист. Я и сам достаточно сильно модифицирован, в том числе и по нано-методам. Но такое полное обезличивание отпугивает и меня.

Но иногда, от совершенной поп-красоты, люди ударяются в другую крайность – становятся нелюдями. Сращивают себя с животными тканями и превращаются в жуткие гибриды – в звероморфов.

Одна из девушек улыбнулась мне всеми тридцатью жемчужинами и поманила меня пальчиком. Заинтересовавшись, я подошёл поближе, практически прильнув к бронированному стеклу витрины.