— А смысл?

— Ну как же, — вздохнул Лодзинский, — Это ведь научное открытие. Тут перспективы. Например исследование возможностей глубокой заморозки клеток, без нанесения им необратимого ущерба. Например, НАСА сразу обратило внимание на это. Это ведь перспектива для дальних космических перелетов. Заморозили астронавта и отправили куда-то, куда лететь много лет. А он не стареет. Мы тоже поначалу ухватились за эти исследования. Потом раскрылись новые возможности. Например, использовать этих червей в военных целях в областях с низкими температурами. Например, на Аляске, в арктической тундре, в Гренландии. В Антарктиде.

— И что может сделать полусантиметровый червячок? — Засмеялся Дмитрий.

— А есть особый гормон принудительного роста. Вообще давно известны онкологические функции гормонов и их влияние на рост, и трансформацию клеток. В том числе и на их мутацию. Мы исследовали рак. Да-да. Самый настоящий рак. Болезнь, а не то, что вы с пивом любите.

— Насколько я понимаю, вас тут заботило не лечение рака? — прочищающий шомполом ствол своего автомата, майор Николай Васнецов взглянул на профессора.

— Ну что вы. Рак можно вылечить. Рейгана ведь вылечили, — усмехнулся Лодзинский.

— Но сколько умерло?

— Не повезло, — цинично заметил профессор, — Однако вы совершенно правильно подметили. Нас другой аспект интересовал. Рак, это, по сути, ураганное деление клеток. Мы хотели замахнуться не на лечение. Мы предполагали, что это дарованная человеку, но не понятая им возможность к регенерации. Да-да, такой вот нетривиальный подход к этой страшной болезни мы избрали. Что если возможно обуздать этот губительный механизм и сделать его управляемым? Наряду с клонной трансплантологией можно было вырастить у человека утраченный по какой-либо причине орган. Даже целую ногу! Можете представить?

— Вы бы лучше мозги себе вырастили, — поморщившись пробормотал Ермаков, — Черви тут эти при чем?