Кабинет главного технического эксперта Сети находился на последнем этаже. В редкие ясные дни из окон открывался впечатляющий панорамный вид. Но сегодня, как и почти всегда, Крейнц смотрел на проплывающие мимо серые, похожие на мокрую вату смоговые облака.

Над столом Крейнца висели три огромные прозрачные матрицы из цельного органостекла. На них можно было вывести любую информацию о состоянии Сети.

Ровно в семь на правой матрице появился инженер-инспектор Лемке с ежедневным докладом. С тех пор как биофонная болезнь начала поражать граждан хайтек-пространства, этот доклад стал частью его повседневных обязанностей. За его спиной возвышалась вышка базовой станции биофонной сети – огромная ажурная металлоконструкция, усеянная бесчисленным количеством излучателей.

– Доброе утро, шеф, – обратился к Крейнцу инженер-инспектор, – если, конечно, такое утро можно назвать добрым. Я в Северном токийском округе. Мы обнаружили неполадки еще на пяти станциях биофонной связи в течение последних суток. На головную боль начали жаловаться обладатели всех биофонов, чьи номера обслуживались отключавшимися станциями. Последовательность событий та же самая, что и при остальных отключениях. Станции связи выходили из строя, затем самостоятельно перезагружались, а через день-два у владельцев биофонов, подключавшихся к ним во время неполадок, начинались симптомы биофонной болезни.

– Ясно, – вздохнул Крейнц. – Продолжайте искать ошибки. Я уверен, что настройки биофонных чипов меняются после этих странных перезагрузок. Ищите изменения, они должны быть. Иного объяснения просто нет.

– Ну да, – со вздохом согласился Лемке. – До сих пор никто не испытывал дискомфорта от имплантантов. Эпидемия началась сразу после того, как пошли первые отключения станций связи.