Там тоже располагались шкафы. Посреди комнаты стояла та самая нейрокапсула, о которую споткнулся Эксли, из нее во все стороны свисало оптоволокно. Вокруг в беспорядке громоздились тележки и ящики с каким-то медицинским оборудованием. Кабель от нейрокапсулы вел к компьютеру на маленьком металлическом столике. Позади инспектора всю стену, от двери и до самого угла, занимал громадный пульт. Над ним открытое длинное окно, через которое была хорошо видна шахта.

Доктор Льюис с облегчением выдохнул:

– Слава богу… Я уже начал бояться…

– Выпустите детей! – сказал инспектор и для верности навел на доктора Льюиса пистолет.

Не штатный, стреляющий электрическими парализующими зарядами «шокер», а вполне настоящий контрабандный «кольт» довоенного производства с реальными свинцовыми пулями. Идзуми купил его на черном рынке в Тай-Бэе во время одного из полицейских рейдов в Буферную зону.

Доктор уставился на черное дуло, раздраженно отвел его рукой в сторону.

– Уберите! – огрызнулся он, с трудом поднимаясь на ноги. – Это же может выстрелить! Вы что думаете, мне хочется, чтобы пять с лишним тысяч гениев задохнулись?! Их не для того собирают со всего света!

Прихрамывая, доктор Льюис подошел к пульту. Пальцы доктора побежали по клавишам, затем он приложил большой палец к оптическому сенсору. Консоль управления длиной метра четыре и шириной полтора вспыхнула разноцветными огнями. Заработали мониторы в ее верхней части.

На всех одновременно вспыхнула красная надпись: «Поддержка среды отключена».

– Энджил Льюис, – сказал он в микрофон. По подушечке пробежала тонкая красная полоска лазерного сканера. Тут же загорелся верхний ряд кнопок на пульте, который, видимо, раньше не был активирован.

Зеленый сигнал известил об идентификации голоса.

– Дженни! – позвал доктор Льюис.

– Доктор Синклер назвал интеллектуальную систему управления Эденом именем своей дочери, – пояснил Роджер инспектору Идзуми.