Я поглядел на старые дома. Большинство из них сдавалось внаем. На вывеске Сида краска облезла так сильно, что не все буквы можно было разобрать. Если не приглядываться, вывеска читалась так: ЛАВ ЧУД ИДА.

— Ах, этот, — сказал Ник.

— Он хочет, чтобы ему помогли с уборкой, — объяснила Лиз. — Это все, что он сказал. Я не знаю, что это за работа и много ли придется сделать.

— Уборка? — возмутился Ник. — Я этим не занимаюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты? Что я имею в виду? Посмотри на меня? Я похож на уборщицу?

— Эй! Это нечестно! — встряла Санни.

— Ну ладно, на уборщика.

— С такими взглядами, Ник, — фыркнула Лиз, — ты не должен состоять в шестерке.

Все готовы на все, не так ли? В этом суть. Не привередничать и не воротить нос. Иначе это нечестно. И плохо для дела.

Конечно, Лиз была права. Я ничего не имел против работы в шестерке, но Ришель и Ник были готовы выполнять лишь легкие или интересные поручения. Вероятно, на карманные расходы они получали больше, чем все мы, вместе взятые. Правда, они умудрялись тратить деньги быстрее, чем получали. У Ришель было так много обнов, что она не знала, что с ними делать. То же самое можно было сказать и о Нике.

— Я не умею убирать, — взмолился Ник, — у меня нет к этому таланта.

— Да, конечно, — заметила Санни. — А вот мы все прирожденные подметальщики, в отличие от тебя.

Мне всегда нравилось, как Санни умеет его осадить.

— Ты с нами или нет, Ник? — поинтересовалась Лиз. — Учти, если нет, то это навсегда.

Прежде чем ответить, Ник выждал минуту, а затем сказал:

— С вами, ладно. Но у меня аллергия на пыль.

Все засмеялись.

— Прекрати, Ник, — сказала Санни. — У тебя всего-навсего аллергия на работу.

— Санни, это некрасиво с твоей стороны, — обиделся Ник.