Мир рассыпался на множество звезд…

Она чувствовала, словно летит сквозь это пространство. Иногда резкие линии пересекали его и, вспыхнув, таяли во тьме, а звезды продолжали свой загадочный танец. Так можно было лететь вечно; Тиффани хотела бы проводить в этом состоянии долгие часы, но разумом она понимала и отдавала себе отчет в том, что мозг не выдержит столь сильной нагрузки. Она общалась с компьютером напрямую, насколько это позволяли последние технологии - и видела, что людям известны всего лишь несколько слов-команд этого языка, который несравнимо, неописуемо богаче. Человек и компьютер словно поменялись местами; когда-то людям приходилось учить слабые, несовершенные машины простейшим алгоритмам и командам, в то время как язык человека был несравненно более образен и богат; теперь, только-только научившись, как можно установить соединение между нервными импульсами и компьютерным сигналом, люди увидели нечто ошеломляющее - и в этом потоке цветов, красок и звуков, который обрушивался на них, ощупью искали дорогу, говорили бесцветным языком алгоритмов, вместо того, чтобы петь… Но иначе - пока - было нельзя.

В сияющем многоцветье она заставила себя остановиться. Теперь ей казалось, что она остановилась неподвижно, в то время как пространство медленно поворачивается вокруг нее. "Надо взять себя в руки", повторила она себе; зеленоватая сеточка, прямоугольник зрительной матрицы разворачивался у нее перед глазами.

"Картинка" передавалась прямо нервным окончаниям, минуя сетчатку; поэтому матрица была крайне проста, в отличие от сложных многоцветных картин, которые посылались бы на сетчатку какой-нибудь системой интерактивного телевидения или центром удовольствий. Нет. Искры и всполохи света вокруг гасли; она видела бледную зеленоватую решетку, на которую передавалось сейчас то же, что и на терминал Red'a, сидевшего рядом.